Присоединяйтесь к нам

×
Для отправки сообщения требуется регистрация.
Пожалуйста, перейдите в форму регистрации или авторизуйтесь на сайте.
×
Ваш запрос отправлен. В ближайшее время с вами свяжутся менеджеры Cbonds. Спасибо!

Надежды на то, что отток денег из страны сократится сам собой, пока не оправдываются

12 февраля 2003 | Российская газета

В третий раз за последние полгода мы обращаемся к теме движения капиталов из России и в Россию. Промежуточные данные, казалось бы, указывали, что ситуация тут начала меняться к лучшему. Чистый вывоз капитала негосударственным сектором в первой половине минувшего года стал сокращаться. И одно время даже создалось впечатление, что направление движения капиталов вот-вот поменяется, и их отток сменится притоком.

Игра в одни ворота
Правда, баланс движения капитала улучшался не потому, что иностранцы стали больше инвестировать в отечественные предприятия, или намного меньше российских капиталов выводилось из страны в тех или иных "теневых" формах. Просто наши банки, а за ними и корпорации, воспользовавшись благоприятной конъюнктурой, начали активно осваивать зарубежные рынки заимствований, а население немного охладело к наличной иностранной валюте. Но даже такие сдвиги могли косвенно свидетельствовать об определенной перемене отношения зарубежных инвесторов к нашей экономике, о восприятии ими наших банков и компаний как субъектов, которым, по крайней мере, не страшно давать взаймы.
Однако из опубликованных ЦБ РФ уточненных данных платежного баланса за 9 месяцев и предварительных оценок итогов 2002 года в целом видно, что тенденция снижения вывоза капитала в конечном счете оказалась совсем не столь значимой, как можно было предположить сначала. Более того, чистый отток капитала из негосударственного сектора в последние два квартала 2002 года нарастал по мере того, как улучшалась нефтяная конъюнктура и росли доходы от экспорта. В итоге он уменьшился по сравнению с предыдущим годом лишь на 2 миллиарда долларов, - с 14,5 до 12,5 миллиарда, или в отношении к ВВП - примерно на 1 процент.
Впрочем, даже и этот мизерный показатель снижения утечки капитала пока нельзя считать надежным. Вполне возможно, что предварительные оценки роста экспорта в конце года, на фоне значительного повышения мировых цен на нефть, занижены, а значит - занижен и показатель "теневой" утечки капитала, относимой на "ошибки и пропуски". В частности, именно так было с предварительными оценками платежного баланса за 9 месяцев, которые указывали на значительное, почти на 7 миллиардов долларов, снижение чистого оттока капиталов в негосударственном секторе против аналогичного периода 2001 года. Такие цифры, окажись они достоверными, уже позволяли бы говорить о переломе тенденции. Но после уточнения данных разница в размерах оттока капитала за 9 месяцев против аналогичного периода предыдущего года сократилась уже до 3,7 миллиарда долларов, а по его итогам - и вовсе почти сошла на нет.
Все это говорит о том, что несмотря на видимое оздоровление экономической обстановки в последние годы, поле возможного приложения инвестиций в России остается довольно узким. Страна, кажется, просто не в состоянии "переварить" обрушившийся на нее поток валюты от сырьевого экспорта. В этих условиях отток капитала остается всего лишь балансирующей статьей, колебания которой просто отражают изменения в мировых ценах на нефть и в размерах валютной выручки, а вовсе не свидетельствуют о каких-то переменах в инвестиционном климате.
Хотя объем капитала, выводимого из страны по всем каналам - государственным и частным - заметно снизился по сравнению с "пиковыми" значениями 2000 года, в целом в последние два года он держится примерно на одном и том же уровне. И этот уровень существенно превосходит даже "додефолтные" показатели чистой утечки капитала. За последние 8 лет (то есть 32 квартала) можно насчитать лишь три квартала, когда капитал двигался не из России, а в Россию. И то за счет кредитов МВФ, которые по определению направлены не на развитие экономики, а на "анестезию" тех или иных болезненных результатов проводимой политики.


Займы, а не инвестиции


И совсем грустно становится, если посмотреть, за счет чего произошло это скромное снижение чистого оттока негосударственных капиталов из России. Основным каналом притока иностранного капитала в 2002 году стали займы российских компаний, главным образом нефтегазового сектора.
По имеющимся оценкам, за последний год только корпоративных еврооблигаций выпущено на сумму, превышающую 3,8 миллиарда долларов, причем основная часть - в последние месяцы, а общий объем займов за год превысил 7,5 миллиарда. Это приличная сумма для нашей страны. Российское правительство за год на внешних рынках столько не занимало даже в самые тяжелые периоды, исключая, конечно, "преддефолтные" займы 1998 года.
В принципе, конечно, неплохо, что российские корпоративные облигации сегодня, спустя четыре года после дефолта, снова можно размещать на зарубежных финансовых рынках. Но, с другой стороны, деньги привлекаются не бесплатно, и в результате возникает обратный растущий поток в виде процентных платежей. Хорошо, если привлекаемые средства действительно идут на финансирование инвестиционных проектов, которые могут дать реальную отдачу, а не на латание текущих финансовых дыр. Ведь в этом случае они ощутимо утяжелят платежный баланс через 2-3 года, когда деньги придется возвращать (еще неизвестно, как тогда сложится конъюнктура нефтяного рынка), либо приведут к выстраиванию финансовых пирамид - на сей раз не из государственных, а из корпоративных займов. И тогда это может кончиться еще одной девальвацией.
Причем с точки зрения цены политика заимствований далеко не всегда оптимальна. Чего стоит, например, размещение больших объемов облигаций, номинированных в евро, как раз в преддверии введения в обращение этой валюты в наличной форме. Ведь даже непосвященному понятно, что курс евро в результате должен был вырасти, а значит, возвращать - в долларовом эквиваленте - придется гораздо больше.
Любопытно, что банки, в отличие от корпораций, в минувшем году придерживались более осторожной политики привлечения средств из-за границы. Если в 2001 году происходила довольно активная переориентация банков на использование зарубежных ресурсов, то в прошлом году этот процесс приостановился, и активная иностранная позиция банковского сектора снова стала расти. Впрочем, все это, возможно, просто результат того, что корпоративные клиенты, которые раньше привлекали зарубежные кредиты через банки, теперь выходят на эти рынки самостоятельно.

Что же касается прямых иностранных инвестиций в российскую экономику, то они остались на мизерном, по международным меркам, уровне, увеличившись всего лишь с 2,4 миллиарда в 2001 году до 2,6 миллиарда долларов в 2002 году. Напомним для сравнения, что иностранные инвестиции в экономику Китая составили в 2001 году 50 миллиардов долларов, из них 47 миллиардов - прямые, при темпе роста 15 процентов в год. Всего же, по данным на начало 2002 года, сумма иностранных инвестиций в китайскую экономику по договорам составляла 766,5 миллиардов долларов, из них реально используемых инвестиций - почти 410 миллиардов долларов. За счет этого создано более 25 миллионов рабочих мест и платится около 40 миллиардов долларов налогов в год. А ведь китайская экономика не настолько уж превосходит российскую по масштабам. В частности, стоимость экспорта лишь в два с небольшим раза больше российского.
В России же сопоставимые масштабы пока имеет не приток, а отток частных капиталов. Если посмотреть на движение капитала не в Россию, а из России, то оно за прошлый год также выросло: с 23 миллиардов долларов в 2001 году до 25 (по предварительной оценке) в 2002. Причем структура вывода капитала в существенной степени сместилась с легальных каналов (прямые и портфельные инвестиции за рубеж, размещение средств на счетах и депозитах и т.д.) к "теневым": невозврату экспортной выручки и вывод капитала через фиктивные импортные контракты. Существенной остается и позиция "ошибки и пропуски", отражающая неучтенную "утечку" капиталов. Возможно, какой-то вклад в рост "теневого" оттока внесло смягчение валютного режима летом 2001 года. Но проблема, разумеется, состоит не в том, чтобы какими-то административными мерами запереть "утекающий" капитал в России, а в том, чтобы создать условия, при которых будет более выгодно и безопасно вкладывать его здесь, а не вывозить за рубеж.

Нужны ли стране "убегающие" деньги?
Может быть, в России абсолютный избыток капитала, как, скажем, в странах Персидского залива, и его попросту некуда здесь девать? Вряд ли это так. За сравнительно благополучными суммарными показателями роста ВВП и доходов в последние годы скрывается сложившаяся к настоящему времени "двухуровневая" структура экономики, с довольно четким разделением отраслей и регионов на богатые экспортно-ориентированные, с избытком капиталов, вывозимых за границу, и внутренне ориентированные, как правило, бедные, лишенные инвестиций и стимулов к развитию, трудоизбыточные. (Особняком стоят финансовые центры - Москва и Санкт-Петербург, с условиями жизни и масштабами цен и доходов, радикально отличающимися от общероссийских.)
Такая производственная структура влечет за собой ослабление внутрироссийских интеграционных процессов, застой и примитивизацию экономики. Ведь энергоносители и сырье, вывозимые из страны, не нуждаются в технологических процессах на российской территории. А основную часть импорта в Россию составляют готовые изделия, также не требующие какого-либо технологического передела в отраслях отечественной экономики, кроме разве лишь некоторых видов сельскохозяйственной и пищевой продукции. Понятно, что рост на такой основе, предполагающей усиление эксплуатации сырьевых и экологических ресурсов и отношение к России как к стране "одноразового пользования", имеет очевидные пределы.
Индустриальный и научно-технический потенциал несырьевых регионов, ориентированный в прошлом в основном на производство вооружений, в новых условиях оказался не востребован, причем даже не из-за каких-то ошибок в политике государства и отсутствия программ, способных поправить дело, а в принципе. Уход ВПК и приход на российский рынок конкурентоспособной зарубежной продукции "убили" традиционные виды занятий проживающего здесь населения (в частности, работу на оборонных заводах и в НИИ), а новые производства развиваются слишком медленно, опять-таки во многом из-за бедности населения и узости потребительского спроса.
На первый взгляд, ситуация стала меняться в последние годы с возобновлением экономического роста. Но если присмотреться внимательнее, то окажется, что почти весь этот рост сосредоточен в топливных отраслях (прирост в 2002 году - 7 процентов), цветной и черной металлургии (соответственно - 6 и 3 процента), лесе (2,4%) и сырьевой химии, а из обрабатывающих отраслей - в производстве стройматериалов (3 процента) и пищевой промышленности (6,5), т.е. довольно низкотехнологичных секторах с элементарными требованиями к квалификационно-образовательному уровню работников. Разделение экономики на два слабо пересекающихся "слоя", сопровождающееся концентрацией успешно работающих предприятий в одних субъектах РФ при практически полном отсутствии таковых в других, может сохраняться еще очень долго, если уповать лишь на естественное развитие сложившихся тенденций. И если убегающие нефтедоллары не найдут своего места здесь, в России.

Почему капиталы обходят Россию?
Очевидно, крупному капиталу просто не интересен тот уровень прибыли, который могут дать вложения в модернизацию производственного и научно-технического потенциала страны за пределами узкого круга экспортно-ориентированных отраслей. Инвестиции в высокотехнологичные, многопередельные производства бессмысленны, потому что не выгодны - то есть не приносят тех быстрых и беспроблемных доходов, к которым привыкли нынешние владельцы алюминиевых заводов, нефтяных и газовых месторождений.
Значит, государству самое время задуматься, как через свою налоговую политику выровнять рентабельность в сырьевых и обрабатывающих отраслях, подтолкнуть экономику к перераспределению капиталов. Обычно, говоря о налоговой реформе, оперируют общими цифрами налоговой нагрузки. Но дело даже не в том, что нагрузка велика (хотя в том же Китае она гораздо ниже, а в свободных экономических зонах - и вовсе 8 процентов). Проблема в том, насколько налоговая система учитывает специфику экономики, в какой мере отвечает задачам ее развития, как нагрузка распределена между экспортно-ориентированными (топливно-сырьевыми) и всеми прочими отраслями.
Наша налоговая система ориентирована на универсальные налоги, она очень академичная и правильная, но мало оглядывается на российские реалии, на сложившуюся бесперспективную структуру экономики. Если уж говорить о радикальной налоговой реформе, то, может быть, стоило бы подумать - как крайний вариант - о том, чтобы на какое-то время вообще весь федеральный бюджет выстроить вокруг экспортных пошлин и акцизов на добычу природного сырья, специальных налогов на естественные монополии, а не тащить туда никаких НДС и налогов на прибыль, оставляя все это в регионах. И тогда уже на месте можно было бы разбираться: устроить ли, скажем, в каком-нибудь наукограде свободную экономическую зону или брать тут налоги на общих основаниях.
В конце концов, страна зарабатывает более 100 миллиардов долларов в год только на экспорте, неужели небольшой части таких доходов недостаточно, чтобы нести за счет этого основную часть расходов по содержанию армии и милиции, чем, собственно, только и должен заниматься федеральный бюджет. А ведь, кроме того, есть еще такие небедные отрасли, как железные дороги и электроэнергетика. Все это богатство не создано усилиями современных предпринимателей, а досталось в наследство от советского периода, образно говоря, "вышло из сталинской шинели". И, наверное, нет ничего несправедливого, если налоги "на наследство" будут чуть побольше, чем на заработанные собственным трудом доходы.
Возможно, улучшение инвестиционного климата требует каких-то изменений и в территориальном устройстве страны, в региональной структуре управления. Сегодняшние субъекты РФ - это в основном бывшие советские административно-территориальные образования, которые нарезались без учета каких-либо условий бюджетной автономии регионов, а тем более в условиях действия рыночных цен. Ниоткуда не вытекает, что именно такая нарезка, производившаяся применительно к потребностям унитарного государства, является оптимальной в совершенно иной экономической среде и при иных принципах отношений с центром.
В итоге многочисленные мелкие регионы не могут сконцентрировать достаточных средств для развития инфраструктуры, а именно она и притягивает инвесторов. Частный капитал не пойдет туда, где зимой лопаются трубы, а по дорогам нельзя проехать. А ведь именно в опережающем развитии инфраструктуры и заключается инвестиционная функция бюджета, а не в том, чтобы превращать его в некий инвестиционный фонд по переносу доходов из одних отраслей в другие.
Отпугивает инвесторов и разница в местном законодательстве, административные барьеры бюрократического давления на капитал. Нередки примеры, когда в двух соседних и близких по условиям регионах - разительные различия в темпах развития производства и объемах инвестиций. Раздробленность не способствует процессу переноса капиталов из мест, где они образуются, туда, где есть потребность в них.
Нелишне было бы присмотреться и к опыту других стран, сталкивавшихся с проблемой "застойных" территорий, в частности рыночного освоения восточных земель в ФРГ, движения капитала на запад в Китае. В обоих этих случаях государство играло (и продолжает играть) деятельную роль в стимулировании процессов перераспределения капитала. И вряд ли стоит рассчитывать, что у нас эти процессы наилучшим образом пойдут сами по себе.

Поделиться:

Похожие новости:
×